Бабочка

14 октября 2017 года в галерее Арт-Лига открылась выставка Елены Арцутановой и Юрия Былкова "Бабочка".

В день вернисажа с художниками побеседовала Дарья Добровольская.



– Насколько я понимаю, это ваша первая совместная выставка. Приходилось ли вам до этого сотрудничать, общаться? Вы были знакомы с творчеством друг друга?  

Елена Арцутанова: Да, я знала многое о творчестве Юры. Когда мы только с ним познакомились, довольно давно, Юра учился на первом курсе. Я поставила тогда какой-то натюрморт, самый простой, горшок и яблочко, и все стали дисциплинированно писать. А Юра начал делать что-то совершенно свое, и я подумала: «Ух ты!». И с тех, когда вижу Юрины работы, я всё время удивляюсь им. Юра всегда был такой необыкновенный. 

 

Юрий Былков: Да, Елена Дмитриевна сейчас так осторожно намекнула, что была моим преподавателем.

 

– А кто из вас был инициатором выставки?

 

ЮБ: Как-то само собой так получилось. 

 

ЕА: Юра более менее знает мои работы, а я уверена, что все, что не делает Юра, все прекрасно. Все мои работы есть у Юры на компьютере. И его работы я видела либо лично, либо через Интернет.  

 – Теперь, когда все работы развешены, выставка готова, как думаете, какой получилась ваша «Бабочка»? Больше про природу, философию, метафизику? О чем она? 

  

ЮБ: Я тут подготовился и написал список тем, которые покрыла наша бабочка…


Елена Арцутанова: Я думаю, наша выставка – это такой эксперимент – у меня со сбиванием холстов, а для Юры это возможность отвлечься от его ювелирных и керамических работ. Мне нравится сочетание разных цветов, фактур. 


ЮБ: Да, это такой экспериментальный ход, а «Бабочка» очень хорошо на него легла.

 

– Большинство работ к этой выставке было создано специально или отобрано из уже имевшихся?  

 ЮБ: У меня все работы созданы специально к этому событию. 

ЕА: Как только мы с Юрой решили делать выставку вместе, я просто продолжила работать. Бабочка это же не просто существо с глазками, а это преобразование, изменение, движение, трепыхание. 

ЮБ: Да, мне кажется, когда смотришь на работу «Круги», так и чувствуешь это трепыхание

– Елена Дмитриевна, я знаю, у вас были выставки «Метаморфозы», «Весеннее равноденствие», «Свободное дыхание». И такие работы как «Март», «Облако», «Дерево», «Утро на взморье». По-моему здесь прослеживается тема природного, естественного, как минимум. Что для вас природа? Как вы относитесь к этой теме?  

ЕА: Природа, на мой взгляд, это не искусство. Для меня творческий процесс это такая непонятная вещь. Действительно не понятно, из какого сора всё это растет. Может, иногда что-то естественное и является отправной точкой, а иногда это что-то совсем не связанное с живой природой, восприятие, музыка, поездка.

  

ЮБ: Тем не менее дачу на берегу вы строите.

Мне очень хочется задать такой вопрос: почему вы обратились к абстракционизму? Вы ведь работали с текстилем, гобеленами, и вот абстракционизм. 

 

ЕА: Да, я заканчивала Мухинское училище, по тканям. Начнем с того, что меня всегда интересовал цвет, а вот на тканях… Гобелены я делала очень долго, в них цвет легко можно показать. А вот, например, в батике шелк съедает краску. Интенсивного цвета в нем никогда не получится, будет нарядно, декоративно. Но вот красиво – вряд ли. 

Была еще такая драматическая история: у меня был громадный заказ – большое полотно, занавес. Я не успевала, ведра с жидкой краской стояли на полу мастерской. Как-то раз я ночевала в мастерской, просыпаюсь утром, и что я вижу? В открытых банках был анилин, а за ночь он улетучивается и осаждается на поверхностях. Вижу, краски стало меньше, она осела везде, где не надо. «Что за жизнь такая?! - подумала я – пора с этим завязывать». И больше я батиком не занималась. А в живописи, в масле, можно сразу взять тот цвет, который я бы хотела, и с ним ничего не случится. 

Или вот еще история. Однажды Агентство новостей заказало мне полотно на тему «Белые ночи. Летний сад». И вот я с этими белыми ночами разводила какой-то муар. Сделала, повесили, были аплодисменты. Спустя какое-то время включаю телевизор, а там приехал дружественный афроамериканец и дает интервью на фоне моих занавесей. Прошел месяц с момента сдачи заказа, а весь мой муар сбился, все смялось, по цвету было уже не так, как задумывалось.

– Раз мы заговорили о цвете, Юрий, по-моему, у вас в ювелирных украшениях, в керамике проявляется насыщенный цвет. Здесь (на выставке) цвет скорее пятнам, где-то дымкой. Как вы работаете с цветом? Какую роль ему отводите? 

 

ЮБ: У меня отношения с цветом попроще, чем у Елены Дмитриевны. Вплоть до того, что я могу и без него обойтись. Я его так локально везде крашу, чтобы проявиться новую плоскость. 

 

 – Объясните, как в ваших работах здесь проявляются вопросы изменчивости, обратимости, цикличности? Мне кажется, они тесно связаны с темой выставки.

ЮБ: Да очень просто. Я их привез, расправил, и заметил, что они уже изменились. В мастерской ведь они хранятся в рулонах, смотанные. И непонятно даже, сколько они проживут, ведь все склеены из маленьких кусочков, клей вообще ведет себя непредсказуемо. А вообще, все полоски в этих работах сделаны с помощью шредера. То есть это уничтоженная черная и белая бумага. И сами «холсты», листы бумаги, склеены из маленьких кусков, чтобы можно было создать огромную основу для работы. Было бы побольше места, работы были бы больше!

 

– Я бы сказала, что некоторые ваши работы можно назвать гипнотическими, иллюзионистскими. Как, например, «Круги» и иллюзия трепыхания. На этой выставке таких работ достаточно много. Почему? 

 

ЮБ: На мой взгляд, это передает эффект бабочки. Она пролетела, а ты не понял, где она. То есть осталась только иллюзия. Можно даже представить, что некоторые графические работы здесь – это эскизы к какой-то скульптуре. Вот «Преграда» напоминает что-то из Джакометти. Надо попробовать слепить или сварить.

– В ваших графических, ювелирных работах, в керамике часто появляется биоморфное и геометрическое. В работе с материалами (дерево, металл, проволока), в мотиве, в форме. Много прямых линий, простых геометрических фигур. Что вы об этом думаете? 

  

ЮБ: Мне нравится геометрия. Если я работаю с камнем, то чаще всего камень диктует свое, я ему поддаюсь и продолжаю его. В этом плане работа с камнем мне не нравится. Выкопали из скалы аметист, огранили его кое-как, и с этой странной огранкой ты вынужден работать. А если он не огранен, на мой взгляд, так лучше, естественнее. На моей выставке в Петергофе все камни были такими, каким их создала природа. Я собрал на берегу камню и там же (в выставочном пространстве) с ними работал. 

 – Вы работаете с металлом, драгоценными металлами, камнями, деревом. А тут – войлок. Почему? И почему «Бездна» – это войлок? 

 

ЮБ: Да мне все равно, с чем работать. Здесь войлок направлял меня. Так бывает, когда сделал, а потом понял, на что это похоже, чем может являться.

 

– Елена Дмитриевна, как вы создаете работы в смешанной технике, когда сколачиваете доски, где-то покрываете их цветом, где-то оставляете естественный оттенок? 

 

ЕА: Прикладываю, смотрю, прибиваю, проверяю. Заранее у меня не складывается плана. Это очень сложно, когда ничего нет в голове заранее. Эксперимент происходит в процессе. 

 

ЮБ: У меня бывает так – пролежат работы где-то в углу несколько лет, а потом достаешь ее и думаешь: «Нет, а все-таки хорошо!». 

 

ЕА: Всегда ведь некоторые работы остаются в мастерской. С чем-то совсем не хочешь расставаться, для меня это довольно большие работы маслом. Сначала они выставлялись, а теперь только у меня. Юра, а у вас ведь тоже такие есть? 

 

ЮБ: А я легко расстаюсь со своими.

– Елена Дмитриевна, я знаю, у вас есть работа «Красный цветок» 2010 г. Как думаете, перекликается ли она с вашей работой «Бабочка» (2017 г.) на этой выставке? Возможно, есть мотив, который перекочевал из той работы в эту? 

  

ЕА: На самом деле уже и не помню этот «Цветок»! Все меняются. Когда читаешь монографии художников, все их творчество от и до, понимаешь, что все меняются, даже если не так сильно как Пикассо. В последнее время я полюбила английского художника Хокни. Сравниваешь его работы 1960-х и сегодняшние – совершенно разные люди. Так и у меня – возможно, что-то перекочевало, а я не заметила. 


 

Елена Арцутанова: Вообще, художника нужно хвалить. Недавно прочитала замечательную историю о Врубеле и Серове. Врубель пришел к Серову и спрашивает: «Ну как мой «Демон»?». Серов говорит: «Старина, извини, но что-то у него с ногами…». На это Врубель ничего не сказал, отошел и как дал Серову по голове палитрой!


Октябрь 2017.

Санкт-Петербург

Оставить комментарий

Комментарии: 0