Кикиморкин календарь. Март

Март

КИКИМОРКИН КАЛЕНДАРЬ.

МАРТ

Дом Прохора стоит аккурат посреди деревни напротив колодца. Когда молодое солнышко развешивало по краю крыши длинные сосульки и делало снег крупинчатым, любил старейшина выбраться из избы и сесть у поленницы на приготовленный с осени осиновый чурбак. В начале марта капель звенела еще редко, и от того отчетливо слышен был звонкий голосок каждой капли. На старой березе у крыльца воробьи наперебой сплетничали, взахлеб делясь тем, как кто пережил суровую зиму и, где удалось украсть зернышко, а где детишки не поленились сыпануть в самодельную кормушку горсть хлебных крошек. Про то, что основную еду с помоек выцарапывали, воробьи, не сговариваясь, умалчивали.

Но нынешнюю весну испортила Фекла. Вот неймется-то кикиморе! Ну, как тут услышишь что-нибудь, когда у колодца день-деньской лай стоит. Ругательные слова кумушек весь снег кругом утыкали темными дырами. Началось еще в прошлый месяц, да все разрастается и не видать конца и края. В деревне это дело обычное. Зацепятся две хозяйки за какую-нибудь ерунду поперешную и втянут подружек в спор. И вот гляди – тот конец деревни на этот волком смотрит. Через время и мужики здороваться через зубы начинают, и ребятня стайками сшибаются, фингалы друг другу навешивают.

А колодец-то на оба конца один. Тут основные битвы и разгораются. Иной раз и не надо воды, а все одно: выбежит из дома Фекла, брямкнет мятыми ведрами о колодезный приступок. Набирать не торопится – ждет. Вот с того конца домовая, Марфина подруга, идет, как бы не торопясь. Круглыми боками руки с новенькими ведрами оттопыривает. Колкости в уме между собой зацепляет и в пустые ведра складывает, чтоб зазря посуда не простаивала. Сверху слово по сути спора, а там – как пойдет. Кикиморе и готовиться не надо, из нее ругательства сами сыплятся. Да такими оглоблями, что колодезный журавель потрескивает, если сгоряча зацепит. Прохор уже не раз в руке суковатый посох взвешивал, примерялся. Но от нагретой поленницы подниматься лень было.

Но в один день старый домовой не стерпел. У колодца Марфа с Феклой столкнулись и подружки отругиваться понабежали. От пустых ведер эхо злое по всей деревне загудело. Прохор постоял с минуту, переводя дыхание. А потом гаркнул так, что с крыши ближайшего сарая мокрый снег съехал.

- Хватит галдеть!!! Надоели! Через час чтобы обе у меня в доме были! И эти, … аргументы, вот, с собой захватите.

Часа домовому едва хватило, чтобы в пустом хлеву, где хранилось старое барахло, откопать нужную вещь и приволочь ее в избу. Он едва успел смахнуть с зеркала пыль, когда в дверь ввалилась толпа кумушек.

- Вот. Я это зеркало в одной заброшенной деревне нашел. На том месте сейчас уже лес вырос. Это одной колдуньи вещичка. Оно все знает. Спрашивайте.

Домовая с кикиморой, переглянувшись, решительно подошли к рассохшейся раме. За волнистым стеклом в мутном отражении тоже кто-то шевельнулся. Марфа толкнула локтем Феклу и та начала первой.

- Э-э-э… зеркало, как правильно печь калитки: открытые, на манер северной шаньги?

- Или закрытыми, для сочности? – дополнила ее домовая.

Обе замолчали, протянув к зеркалу образцы своих изделий. Какое-то время слышно было только сосредоточенное сопение собравшихся. Вдруг, стекло лопнуло, рассыпав осколки по избе и из рамы высунулось морщинистое, будто рубленное топором лицо.

- Да вы никак их маслом сливочным смазываете! Тряпки кухонные! Кто ж вас учил! Топленым надо, топленым!

- Да кто же топленым выпечку мажет! – заверещали в унисон бывшие соперницы.

Прохор плюнул прямо на пол и, не слушая дальнейшей перепалки, захрустел по осколкам зеркала к выходу, к своей солнечной поленнице.  


Автор: Максим Репин

Иллюстрации: Тамара Репина