Кикиморкин календарь.Июнь

Июнь

Если и есть день подходящий для колдовства, то живет этот день в июне. Когда тьма слабеет, а солнце дарит всем желающим свою силу. Тогда, как ни колдуй, вреда никому не причинишь, ни нарочного, ни нечаянного. Всем известно, что в этот день опять сойдутся в скрытом споре кикимора Фекла и домовая Марфа. Даже Прохор не помнит, когда это соперничество началось. Но в день солнцестояния приходят домовые с дальних хуторов и русалки из затянутых илом мельничных прудов. Иногда пожалует кто-нибудь из заутюженских леших. Любому интересно, чем на этот раз удивят подруги-соперницы.

Только сегодня они вовсе не подруги. Каждая исподволь готовилась целый год. И уж подкинуть сушеную жабью лапку в зелье соперницы в этот день сойдет за «здрасьте». Хотя, Феклиному колдовству лапка может и не повредить. Это по ее корзинке видно. Марфа с отвращением разглядывала поганые грибы устрашающей раскраски, корявые корешки толком от земли не отряхнутые и нечто такое, о происхождении чего лучше не задумываться. Так что припрятанную в рукаве жабью лапку можно не подкидывать, а просто подарить. Настроение у Марфы испортилось. Так тщательно подготовить нечаянную встречу в лесу, и все – напрасно. Фекла тоже с интересом смотрела на лукошко соперницы. Но Марфа прикрыла свои сборы ветками папоротника отцветшего в прошлом году. Про папоротник Фекла не вспомнила. И за это обругала себя дурными словами. Не вслух, конечно.

А кроме папоротника ничего особого в лукошке Марфы не было. Ромашки, колокольчики да луговые гвоздички. Волшебство у домовой легкое, домашнее, уютное как пуховая подушка и, как правило, вкусное. Оно рассчитано на истинного ценителя. Таких, среди домовых хватает. Бывает, что зимним вечером кто-то вспомнит за столом о Марфином чуде, и все замолчат на несколько мгновений, смакуя воспоминания. Да что там говорить, Фекла сама каждый год первой приходит за волшебством Марфы. А домовая к котлу соперницы и близко не подходит. Странное у Феклы волшебство. Взбалмошная кикимора такого в своем зелье намешает, что от него дух захватывает. То огненные цветы по всему небу привидятся, то земля из-под ног утекает. А в прошлом году один леший, отпив из котла, хохотал так, что надорвал живот. И Фекле пришлось его месяц отпаивать целебными отварами. Этого у кикиморы не отнять – лечить она умеет лучше всех.

Поговаривают, правда, что кикиморой она объявила себя только когда в деревню пришла. А до этого была банной обдерихой в общественной сельской бане. Да так чудила, что народ мыться стал по домам. Баню закрыли и переделали под свинарник. Вот и осталась Фекла без работы, а со свиньями жить не захотела. В деревне кикимора тоже покоя ни кому не давала. Отдельно от нее доставалось старейшине Прохору. Но и на ее колдовство желающих было в достатке. Особой популярностью пользовалось оно среди молодежи. Хотя и сам Прохор употреблял скляночку зелья, спрятавшись за развалившимся сараем. Однако, прилюдно хвалил только Марфу.

Но в этом году случилось что-то из ряда вон выходящее. Нет, у Марфы все было, как обычно. Собрались степенные домовые, кумушки деревенские и, конечно, ребятня. Им Феклиного зелья все равно никто не дал бы. А домовая всегда готовила для детей легкие и вкусные пустячки. И волшебство вроде удалось, все хвалили его. Но при этом, настороженно и нетерпеливо поглядывали в сторону берега озера, где традиционно расположилась со своим котлом кикимора. Марфа прислушалась и  вдруг, поняла в чем дело. С берега не доносилось привычного гомона и смеха возбужденной толпы. 

Фекла стояла возле своего котла и спокойно смотрела на Марфу, приближающуюся во главе толпы домовых. Вокруг нее никого не было.

- Где же народ?

- Вернуться, - уверенно заявила Фекла, - попробуй-ка Марфа, на это раз мне удалось чудо настоящее, без шарлатанства. О таком мне только прабабка рассказывала.

И Марфа решилась. Настоящее чудо, это вам не пирожки с земляникой. Такое и раз в жизни попробовать – удача. Всего один глоток и поляна исчезла вместе с Феклой.

Хрупкая Марфушка стояла перед открытыми настежь  амбарными воротами в уездном городке своей молодости, теребя кончик  черной, как смоль, косы. Внутри ровнял снопы ладный овинник. На девушку он старался не смотреть и сердито хмурил брови. И Марфа сделала то, на что не решилась много лет назад. И что занозой сидело в ее сердце всю долгую жизнь. Она шагнула в прохладную тень.

- Прости меня, милый. Не права я была…


Автор: Максим Репин

Иллюстрации: Тамара Репина