Кикиморкин календарь. Апрель

Апрель

Мельчает все в этом мире. Рыба ловится с ладошку. А деревья вырастают такие, что толкового посоха из целого ствола не вырезать. Раньше-то, говорят, на севере такое дерево росло, что весь наш мир на одном листочке помещался. Видать, оборвался тот листочек. Народишко мелкий стал, жадный – время на куски изорвали, да порастащили. Месяцев понаделали, и те на недели порезали. Раньше-то как было: день да год – вот и все время. Год, правда, делили, но не скупились. Зима, лето и межсезонье – куда понятнее? Межсезонье разное бывает, это – так. Которое после лета – сытое, неторопливое. Поспать можно вволюшку. А которое ныняшное – это самое время для бурной жизни. Зима еще по оврагам прячется, а лето уже на взгорке сидит, ждет, когда за работу можно будет взяться. И тут уж любовь ворожит, если щепка на щепку лезет. А где любовь светит, там и неприязнь в тени зябнет. 

Вот скажите на милость, чего это овинник Захар к Назару пристал. Оно, конечно, понятно, что Назар – межевой. А у тех с овинниками спор давний. Под крышей овина круглый год работы полно. Зерно просушить, поворошить, провеять и проветрить. Об деревянную лопату мозоли во всю ладонь натираются. 

Межевой всю жизнь под небом проводит, навроде лешего. И всей заботы у него: ворожить, что бы росточки вверх тянулись, да медведей по осени от овсов отгонять.

Однако первую горсть семенного зерна и первый сноп осеннего урожая – межевому, а про овинника вспомнят, только если зерно запрело. И то, не добрым словом. Только вот, нет нынче овинов, и на бывших полях рощи березовые шумят. Так что оба они без работы и спорить вроде не о чем. Ан – нет. 

Межевой, по старой привычке, бывает что и прикорнет под чужим забором. Ну, а коль на улице живешь, так для сугреву, само собой, выпить не грех. Так никто и не в обиде. Тот же забор подправить, дров наколоть, навоз на огород привезти – это к Назару. Мелкая нечисть дикая, по его слову и грядки прополет, и поленницу сложит.  Только приглядывать за ними надо.

А Захару неймется. То пнет, походя, животинку Назарову, то заденет черенком лопаты задремавшего межевого. Если услышит, что тот плетет перед благодарным слушателем кружева баечные, обязательно оборвет грубым словом. Феклу, как из ушата окатили. Только развесила уши по веточкам кустистой сказки Назара, и – на тебе. Межевому-то все нипочем, а ей обидно. Когда еще доведется такую складную небылицу послушать?

- Какая же тебя, Захар, муха весенняя покусала? Не любо – не слушай! Зачем другим мешаешь.

- Я врулей и бездельников не терплю!

- Да где ж тут бездельники?! Я с утра дров наколола, а Назаровы нечистюшки уже все перетаскали в дровеник.

- Не о тебе разговор. Этот вон, леший, с твоего двора уже неделю не вылазит.

Фекла приставила колун к чурбаку и недобро прищурилась. Другой бы уж сообразил и сбежал потихонечку, но Захар, насупившись, что-то под ногами рассматривал. В голосе кикиморы зарокотала первая гроза.

- Мне Назар ко двору. Сам знаешь, сколько ребятни кормлю, а из помощников только Морошка. Так с девки-то - какой спрос.

Овинник ковырнул носком сапога кочку.

- Так и выходи за меня замуж. На кой тебе сдался этот недомерок.

Ох и громыхнуло! На полдеревни перекатами. Животинок межевого на задворки сдуло.

- Да вы, лапти растоптанные, по весне оба зазеленеть решили?! У меня девка на выданье, а вы женихаться ко мне вздумали?! Да я вас обоих сейчас по кочкам проволоку, бороны не надо будет!

Овинник до своего дома бежал, рукой шапку придерживая, а Назар даже с пенька не сошел, только заулыбался в бороду, когда Фекла к нему повернулась. 

- Так завтра приходить? Конек на бане поправлять.

- Как же бане без конька? Пойдем, я тебя покормлю и стопку налью.      


Автор: Максим Репин

Иллюстрации: Тамара Репина